Мы поименно вспомним всех, кто поднял руку!..

Когда мне было шестнадцать лет, в нашем ТЮЗе был поставлен спектакль «После казни прошу» — о Петре Петровиче Шмидте. Сегодня, наверное, не все знают, кто это такой. Военный моряк, герой революции 1905 года, возглавивший восстание черноморских моряков. Расстрелян на острове Березань, похоронен в Севастополе.

О самом спектакле надо писать отдельно. Но сегодня, в день рождения Бориса Леонидовича Пастернака, я автоматически возвращаюсь к своей точке отсчета. Для меня Пастернак начался именно с этого спектакля. Потому что первым вопросом было — где и что написано о Шмидте? Оказалось, что у Пастернака. Книгу 1935 года издания я получила из рук родной и любимой учительницы русского языка и литературы. В книге были поэмы «Лейтенант Шмидт» (посвященной, как выяснилось впоследствии, Марине Цветаевой) и «Девятьсот пятый год» (посвященной всей семье Марины Ивановны).

 Однако, как свежо Очаков дан у Данте…

Одна эта, первая строчка поэмы, распахивала перед юным существом такие горизонты, что дух захватывало! Очаков… восстание на крейсере «Очаков»… и Данте!

Вскоре в «Новом мире» появился кусочек переписки Цветаевой и Пастернака. Ариадна Сергеевна пробивала и пробивала публикации, уже уточнив с Борисом Леонидовичем какие-то детали… И шесть лет, как Пастернака не было в живых.

«Доктор Живаго», исключение из Союза писателей — все это еще предстояло узнать и осмыслить в будущей взрослой жизни. Но тогда, летом 1966 года, помимо театра и потрясающего спектакля, рядом со мной встала прозрачная хрустальная глыба поэзии Пастернака, в которой — честно признаюсь — я не понимала ровным счетом ничего.

Ну, как это: «Ужасный! — Капнет и вслушивается…»? Это про что? Плачущий сад… при чем тут сад… «В трюмо отражается чашка какао…» У нас в доме было трюмо. Но никак, ни при каких обстоятельствах в нем не могла отразиться чашка какао!.. Конкретно эту строчку я поняла через несколько лет, после «Зеркала» Тарковского, где эта строчка просто изображена кинематографически… А потом появилась еще одна строчка, от которой я автоматически начинаю рыдать до сих пор: «Годами когда-нибудь в зале концертной мне Брамса сыграют — тоской изойду...»

Пастернак заставил меня не просто признать его усложненный русский и поэтический язык, но и «выучить» этот язык, только не головой и мозгами, а той частью существа, которая предназначена для восприятия поэзии и искусства.

С того первого чтения, помимо поэм — вот они оказались понятными, взволновавшими, важными, — осталось в памяти навсегда:

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста…

 Это было про всех: про Маяковского, Цветаеву, самого Пастернака и многих других, о ком я еще ничего не знала, о чьем существовании не подозревала. Конфликт гения и социума я уже ощущала всем сердцем, еще даже не «собрав фактуры». Мне и сейчас непонятно, как Пастернак, Цветаева, Булгаков, Платонов, Хармс — осуществились в нашем закатанном под асфальт мире. Но они — осуществились, а значит талант сильнее любых политических систем и режимов, и это — закон природы.

Каждый найдет, что процитировать у Пастернака. Для меня изначальное и самое главное — первые строки «Высокой болезни»:

Мелькает движущийся ребус,
Идет осада, идут дни,
Проходят месяцы и лета.
В один прекрасный день пикеты,
Сбиваясь с ног от беготни,
Приносят весть: сдается крепость.
Не верят, верят, жгут огни,
Взрывают своды, ищут входа,
Выходят, входят, идут дни,
Проходят месяцы и годы.
Проходят годы, все в тени.
Рождается троянский эпос.
Не верят, верят, жгут огни,
Нетерпеливо ждут развода,
Слабеют, слепнут, идут дни,
И в крепости крошатся своды…

Пауза. После этих стихов говорить не о чем… Но жизнь — идет.

И в той жизни, которая шла после стихов, моталась на магнитофоне маленькая бобина с записями Галича, где что-то такое было про Пастернака. Вслушивалась до головной боли, но не разобрать было почти ничего! Много раз я пыталась записать текст, чтобы увидеть его глазами. Но я не слышала или не понимала половины строчек! Я, любившая Цветаеву до обморока, не знала, что означает слово «Елабуга», а тем более строчки «Он не мылил петли в Елабуге… И с ума не сходил в Сучане…» Много лет спустя я узнала, что в Елабуге повесилась Марина Ивановна Цветаева. А кто сходил с ума в Сучане? Подозреваю, что Александр Фадеев, но он застрелился в Переделкино…

Отношения Пастернака и Цветаевой закончились уникальными его стихами:

 …Ах, марина, давно уже время,
Да и труд не такой уж ахти,
Твой заброшенный прах в реквиеме
Из елабуги перенести.

Торжество твоего переноса
Я задумывал в прошлом году
Над снегами пустынного плеса,
Где зимуют баркасы во льду.
                  _____

Мне так же трудно до сих пор
Вообразить тебя умершей,
Как скопидомкой мильонершей
Средь голодающих сестер.

Что делать мне тебе в угоду?
Дай как-нибудь об этом весть.
В молчаньи твоего ухода
Упрек невысказанный есть.

Всегда загадочны утраты.
В бесплодных розысках в ответ
Я мучаюсь без результата:
У смерти очертаний нет.

Тут все - полуслова и тени,
Обмолвки и самообман,
И только верой в воскресенье
Какой-то указатель дан.

Зима - как пышные поминки:
Наружу выйти из жилья,
Прибавить к сумеркам коринки,
Облить вином - вот и кутья.

Пред домом яблоня в сугробе,
И город в снежной пелене -
Твое огромное надгробье,
Как целый год казалось мне.

Лицом повернутая к богу,
Ты тянешься к нему с земли,
Как в дни, когда тебе итога
Еще на ней не подвели.

Да и самому Пастернаку «итога еще не подвели» — разве это возможно?

Тысячу раз вслушиваясь в плохо записанную песню Галича, я «вынула» для себя строчку, коротая стала одним из нравственных критериев жизни: «Мы поименно вспомним всех, кто поднял руку…»

Мы поименно вспомним всех!

Я считаю это внутренним императивом, не обязательно плевать в лицо тому, «кто поднял руку». Хотя бывают обстоятельства, когда сделать это необходимо. Но делать это лучше всего так, как делали Пастернак и Галич — на уровне высочайшей поэзии, а не мелочных злобных окриков.

За мной, читатель!
Архивы
Посещаемость
Сегодня: 36
Подписка на новости сайта

Введите свой e-mail :

FeedBurner
Читатели
Рассылка 'Человек в Интернете'

OZON

Самые продаваемые книги

Современная проза

Проект Vsem Money