Сказка ложь, да в ней намек…

Про сказку необходимо знать и понимать главное: это не литературное произведение. Сказки как продукт устного народного творчества, впоследствии записанные собирателями, этнографами и фольклористами, изданные и вошедшие в общий перечень литературных памятников — это не более чем еще один миф, созданный советской идеологией.

В конце XIX века сказку только-только начали изучать. Было собрано большое количество текстов на разных языках и в разных странах. Кроме открытия, что многие из них могут быть занимательными историями для детей, как и произошло впоследствии, никто особенно про сказки не размышлял. Особенно хорошо в сказках прописано, какие страсти-мордасти происходят с детьми, когда они не слушаются родителей. Значит, их можно использовать как назидательную литературу в педагогических целях.

sestrica_alenushka_i_bratec

Не пей, Иванушка, козликом станешь...

Возможно, и мы бы наши сказки просто читали детям — и все. Но был Пушкин, который однажды воскликнул «Что за чудо эти сказки!..» И сделать вид, что он этого не восклицал, не удается. Что-то он в них нашел удивительное, поэтому и мы, открываем сказки с неким трепетом… Но ничего не находим: «И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало…» В общем, если там что-то и есть, то к нам в «рот», т.е. в сознание не попало, осталось не понятым.

Считается, что сказки сохранили для нас «приметы давней старины». И теперь к ним относятся как к некоему историческому свидетельству. Отдельные граждане даже умудряются из сказки вывести «народный характер»: мол, по тридцать лет на печке сидели, ленив, дескать, русский народ по своей природе.

Так вот вся эта ерунда к сказкам не имеет ровно никакого отношения. Они, конечно, чудо, потому как возвращают нас к тем таинственным верованиям и сакральным знаниям, которыми обладали люди в древние времена.

Делить сказки на русские, французские или какие-либо другие смысла нет. Давно доказано, что сказки всех народов имеют общие корни. Этому, в частности, посвящено огромное исследование А.Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов». Труд Афанасьева был издан однажды при его жизни в 1865 году — и забыт на полтора столетия. Сегодня он переиздан в трех томах издательством «Академический проект», правда, без справочных материалов, которые, без сомнения, заняли бы еще один том.

Той же теме посвящена главная работа ленинградского филолога В.Я. Проппа (1895–1970) «Исторические корни волшебной сказки». Пропп бесспорно доказывает, что сказка в своем первоначальном виде — описание обычаев и обрядов наших предков. «Цикл инициации, — пишет Пропп, — древнейшая основа сказки».

Обряд инициации… Сегодня мы даже отдаленно не представляем себе, что это такое и зачем он был нужен. Мы только видим, что какие-то странные, видимо, жестокие родители выгоняют своих детей в страшный лес («Мальчик с пальчик» и др.). Но в этом и заключался смысл обряда инициации во всех племенах: на уровне полового созревания детей изгоняли из родной хижины или же их забирали «страшные», облаченные в непривычные костюмы и маски мужчины племени.

Подростков насильно выдергивали из привычного детского мира, чтобы приобщить к жизни всего племени, погрузить в мистические образы и представления, познакомить с пантеоном предков и видениями этих предков. Обряд посвящения, инициации проживался каждым посвящаемым, его проводили через целый ряд событий и обстоятельств, в результате чего менялось его сознание.

С нашей сегодняшней, «гуманистической» точки зрения эти обряды были жестокими. Все существо подростка — и тело, и душа — подвергались сложным, зачастую кровавым испытаниям: «Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю что…». Но проходя через эти испытания, подросток-мальчик становился мужчиной, обладающим всей полнотой картины мира. Девочка-подросток превращалась в женщину, способную быть матерью, воспитывать своих детей и отвечать за них. И она тоже обладала полной картиной мира.

Никаких психических сломов, никаких мучительных вопросов «как жить дальше?..»

Обряд давал возможность отыграть миф, в соответствии с которым жили древние люди, войти в него самому, приобщиться мудрости предков, получить правила и законы взрослой жизни.

Джозеф Кэмпбелл выделил четыре функции мифа:

1. Принятия мира. Примирение сознания с условиями его существования, причем сопровождающееся признательностью, любовью и благодарностью. (Несмотря на горечь и боль в самой сердцевине жизнь воспринимается как прекрасное и сладостное переживание).

2. Космологическая. Мифологический порядок есть система образов, дающих разуму ощущение смысла жизни.

3. Социальная. Миф создает модель социальной системы, нравственные представления, разделяемые большинством ее членов, от чего непосредственно зависит выживание и существование человеческой общности.

4. Психологическая. Миф проводит человека последовательно через все стадии жизни от рождения до смерти, увязывая этот путь с картиной космоса и социальными законами, по которым живет общность людей.

И вот на стадии инициации подростки погружаются в мифологическое пространство Космоса своего племени (общности), чтобы обрести способность жить и умирать в гармонии с миром, природой, собой и другими людьми.

Обряд_инициации

Ритуалы африканских племен

Естественно, что через обряд инициации детей проводили жрецы и шаманы, хотя в ритуале, как правило, участвовало все племя. До начала обряда говорить о его содержании было запрещено. Это было тайное, сакральное знание. Но во время обряда, какие-то истории рассказывались. Сказка, таким образом, была частью обряда, на рассказ о котором налагался запрет.

Сказка, которая рассказывалась значительно позже долгими зимними вечерами (обязательно шепотом, обязательно с оглядкой, потому что память о запрете на рассказы еще была жива) — это процесс открепления сказки от обряда, который отмирает или уже отошел в прошлое. Как правило, языческие обряды уничтожались во время христианизации, что произошло, видимо, и на Руси. В настоящее время на Земле существует всего несколько племен, которые сохранили свои мифы и ритуалы. Их изучают западные антропологи, о которых, возможно, я еще расскажу.

С моей точки зрения, о силе языческих традиций и древней мифологии свидетельствует тот факт, что некоторые из них, например, Масленицу или Иванов день, христианство вынуждено было ассимилировать, уничтожить их не получилось.

Да и как можно побороть мифологию, если каждый человек в процессе рождения попадает именно в пространство мифа?..

yemelya-on-stove

Хочу отметить, что на печке сидит не только Емеля-дурак, которому после этого дается в руки щука, говорящая человеческим голосом. Согласно тексту былины, Илья-Муромец просидел на печке 33 года. Те самые 33 года, которые «исчезли» из жизни Иисуса Христа. Никто не знает, как он прожил свои 33 года. И все версии на эту тему кажутся натужными и притянутыми за уши. Но, очевидно, для мифологии число 33 очень значимо и важно, раз оно сохранилось в самых различных преданиях.

Число 33 часто и по разным поводам упоминается в Библии (Ветхий Завет), что вряд ли можно считать случайным.

У ведических славян 33 было священным числом. Древние Небесные Боги - Рамхат, Сварог и Перун дали потомкам по тридцать три Мудрые Заповеди. Кроме того, считалось, что  по истечении тридцати трех лет у каждого человека наступает время духовного Совершенствования и исполнения Урока Богов.

В древних мистериях, восходящих еще к доэллинской эпохе, число 33 являлось количеством степеней испытания, которые должен был пройти человек на пути к полной реализации и просветлению.

Не хочу, чтобы меня обвинили в богохульстве, но я совершенно убеждена, что христианский миф создавался по тем же законам, по которым возникал любой миф в сознании людей. А для мифа время и пространство — несущественно, как пишет В.Я. Пропп. В тридесятое царство герой попадает мгновенно, а все события происходят во времени, которое называется «долго ли, коротко ли».

Сегодня нам навязла в ушах формула «здесь и сейчас», пришедшая из восточной мифологии, но она очень точна, потому что «здесь и сейчас» — это вечность, как раз то пространство и время, где нет ни времени, ни пространства.

Даже икону, которая долгие века считалась примитивным изображением безграмотных иконописцев после открытий физики и математики XX века стали изучать как уникальный пространственно-временной континуум. Этому способствовало открытие советским академиком Б.В. Раушенбахом обратной перспективы, когда удаленные предметы кажутся более масштабными, а невидимые грани предметов — видимыми. Для иконы как раз характерна обратная перспектива, где точка схода располагается не в глубине картинной плоскости, а в предстоящем перед иконой человеке. То же самое со «статичностью» иконы: в этой статичности выражено ее внутреннее движение, вечный полет души к Богу. Современная физика определят это состояние категорией «абсолютной скорости», которая выражается значением «0». Икона как зрительное изображение мифа доказывает, что нет там, внутри мифологии, ни времени, ни пространства.

И сказка доказывает то же самое, если читать ее внимательно.

Конечно, в ней существуют поздние наслоения, переосмысления, искажения смыслов и перенос функций с одних персонажей на других и т.д.

Но, в любом случае, «наши» тридесятые царства, острова Буяны на море-окияне, подземные дворцы Кащея бессмертного и прочее — все это «объекты» потустороннего, трансцендентного мира, куда отправляются все герои наших сказок. Они отправляются в мир мертвых, куда на Востоке их сопровождает специальная «Книга мертвых». И наши сказки вполне сопоставимы с этими тибетскими и египетскими книгами, опять же, если знать, на что в них обращать внимание. Например, что герои собирают с собой в дорогу?  Железные сапоги, железные просвиры и железные посохи. Это говорит о долгом (далеком) предстоящем пути. Кроме того, это сейчас в гроб покойника кладут с белых тапочках, а когда-то ему на ноги надевали как раз железные сапоги или что-то покрепче тапочек.

Иванушкам и Емелюшкам предстоит сражаться с драконами о семи головах, находить ответы к загадкам, потому что без ответов на них грозит смерть,испытывать свои силы в трудных приключениях, обретать волшебных помощников, спрашивать совета у Бабы-Яги…

Избушка на курьих ножках с Бабой-Ягой — пожалуй, одна из главных характерных особенностей наших сказок. А кто же она такая, эта баба-яга? Мне даже «продвинутые» люди предлагали версию, что это Йога, перенесенная на  славянскую почву.

Но, во-первых, надо иметь в виду, что в сказках всегда все наоборот, кто там красавица, а кто чудовище, еще надо смекнуть. Красота и мудрость  в сказках маскировалась дряхлостью, увечьями и глупостью. И страшенная Баба-Яга, которая грозит каждому зажарить его в печи и съесть на ужин, — создание, без сомнения, волшебное и прекрасное. Как отмечает А.Н. Афанасьев, Баба-Яга только угрожает печкой, но ни разу никого не съедает. Это Иванушка-дурачок и другие герои запихивают саму Ягу или ее родственников в печку, закрывают дверцу — да и деру.

Яга_лопата

Но эта картинка — Баба-Яга с лопатой в руках, на которой растопырил руки и ноги белобрысый мальчонка — так и стоит перед глазами… Какой же смысл она в себе несет?

Оказывается, был на Руси (да и в других, наверное, странах) обычай: младенца, о здоровье которого возникало беспокойство, заворачивали в пласт раскатанного теста и на лопате трижды совали в печь. С соответствующими к случаю заклинаниями, песнями и другими магическими действиями. Из этого А.Н. Афанасьев делает вывод, что Баба-Яга, вероятнее всего, является образом славянской богини родовспоможения. И в сказке, таким образом, ритуальное помещение героя в печь, можно рассматривать как второе рождение, укрепление его духовных сил.

Собственно, инициация всегда считалась вторым рождением, на Востоке даже существует термин «двиджи» — дважды рожденный.

В исследовании В.Я. Проппа подробно написано, к каким обрядам и обычаям восходят те или иные мотивы сказок. Когда читаешь его книгу, тусклые и невнятные образы высвечиваются во всей своей полноте и разнообразии. И этих образов в голове — неисчислимое множество, только непонятно, что со всем этим богатством делать. Живая мифология ушла из нашей жизни, и нам уже не отыграть даже самого простого мифологического сюжета. А без этого обрести миропонимание не получится.

… Прочитать сказку— еще не означает приблизиться к древним традициям или к своему личному мифу. Поскольку «сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок…»

 

Сказка1

 

 

Оставить комментарий

За мной, читатель!
Архивы
Посещаемость
Сегодня: 16
Подписка на новости сайта

Введите свой e-mail :

FeedBurner
Читатели
Рассылка 'Человек в Интернете'

OZON

Самые продаваемые книги

Современная проза

Проект Vsem Money