Архив рубрики «Театр»

Сегодня день рождения Александра Ремеза

Наталья, я прониклась этой статьей.
Я никогда не общалась с друзьями Александра… так что это интересно было прочесть!
Спасибо!
Жаль, что его больше нет с нами… и сегодня был бы его день рождения…

Александрина Ремез

Восьмого января 2001 года умер Александр Ремез. Как драматург Саша Ремез появился не вовремя. Лет на двадцать раньше. И теперь, когда он ушел, что можно сказать? Что его жизнь была несчастьем? Хорошо ли провожать так человека? Но все-таки я не могу сказать, что жизнь его была счастливая.
Он писал блестящие пьесы. А как они могли быть поставлены в то, теперь уже невероятное время? Многие знают историю с Иосифом Райхельгаузом. Невинный жест Иосифа, когда он пригласил публику просто на одну из открытых репетиций Сашиного «Автопортрета», стоил ему судьбы. Режиссер был изгнан из театра.
Я удивлялся Сашиному таланту. Его дерзкому, незащищенному письму. Он писал смело, пользовался сюжетами, которыми в те времена никто не пользовался. Саша мог бы быть знаменитым Кольтесом, мог занять то место в 70-х годах, которое занимал Кольтес во Франции. Но Саша отравил себя пьянством и ушел из жизни. Его юношеский романтизм не мог вписаться в московскую пыль. Эта пыль его душила, и он выбрал путь самоубийства. Просто растянул его почти на тридцать лет. Это был его выбор. Сколько ему было лет, когда он захотел уйти из жизни? Думаю, что как Лермонтову – двадцать семь.
Саша – лермонтовский драматург. Он вышел из Лермонтова. Тот, кто выходит из Лермонтова, обречен – жить недолго и погибнуть. Лермонтовское начало в нашей культуре не выживает. Дуэль Лермонтова прервала романтическую, метафизическую, мистическую линию русской драматургии. Потом лермонтовское вернулось в Серебряном веке, и опять та же история. Обрыв. Гибель.
Да, Саша был драматург этого направления. Он был членом арбузовской студии, но ее стиль, реалистический, не исповедовал, излагал жизнь по-другому. И это было очень важно тогда, что кто-то излагал жизнь по-другому. Этот «другой» стиль не был признан. Демонизм, сплавленный с романтизмом, мечтательностью, не приживался ни к людям, ни к публике, ни к режиссерам. Он писал чистые диалоги. Ну как могла эта форма выжить? Его герои были свободны от быта и плебса, ну как это могло выжить? И хотя его герои никогда не были антисоветчиками, их не принимали. Их не принимали за самое сильное оружие искусства – за стиль. Саша не был популистом. Он одну вещь написал популистскую – это «Местные», она, кстати, тут же начала ставиться. А другие его вещи, великолепнейшие, так и не попали на сцену.
У него не было своего режиссера. Мне его пьесы очень нравились, но не думаю, что я хотел бы стать его режиссером, как Патрис Шеро стал режиссером Кольтеса. Посвятить ему всю свою жизнь. Хотя я репетировал его пьесы еще на Мытной в арбузовской студии и позже выпустил спектакль «Путь» во МХАТе. Но мог ли вообще быть у него свой режиссер в то время? Ведь Москвой правил чиновник Шкодин.
Надо было быть более крепким. Пылкий ум и пылкое сердце не выдерживают давления. Поэтому Саша, подобно Икару, должен был взлететь и пасть. Его жизнь оказалась сродни мифу. И то, как он появился, и то, как блистал, и как потом падал и сгорал.
Я отношу смерть только к физическому явлению и поэтому никак к ней не отношусь. У меня нет чувства скорби. Он тяготился жизнью. И поэтому его душа ушла из него вовремя. Он прошел земной путь от начала до конца. Теперь мы можем обрести Сашу через его пьесы. И он вернется – не тем преждевременным старичком, которым в последние годы все его наблюдали, кто равнодушно, кто с прежней любовью, кто с жалостью. Он вернется тем юношей, каким мы его знали раньше. Лермонтовым в очках, которым все восхищались за его гениальность, так рано посетившую его.

«Литературная газета», № 3 (5818) 17-23 января 2001 г.

Сегодня гениальному русскому драматургу Александру Оскаровичу Ремезу исполнилось бы 58 лет...

Со многим из того, что написал один из немногих режиссеров, ставивших пьесы Ремеза, согласиться не могу. Не было в Ремезе ничего от Лермонтова. Это раз. И главное — он не «отравил себя пьянством». Это был его крест. Крест, который нес человек, расплачиваясь таким образом за свой ДАР — для человека почти всегда непосильный.
А про время, в котором жил Александр Ремез (при чем тут какой-то чиновник!) лучше всего сказал Владимир Высоцкий:

И нас хотя расстрелы не косили,
Но жили мы, поднять не смея глаз,—
Мы тоже дети страшных лет России,
Безвременье вливало водку в нас.

За мной, читатель!
Архивы
Посещаемость
Сегодня: 104
Подписка на новости сайта

Введите свой e-mail :

FeedBurner
Читатели
Рассылка 'Человек в Интернете'

OZON

Самые продаваемые книги

Современная проза

Проект Vsem Money